CISO ФНС России Михаил Абрамов: Людей не хватает, сотрудники совмещают роли ИТ и ИБ

9 октября, 2026, 15:52

Руководитель управления информационной безопасности ФНС России Михаил Абрамов рассказал об оптимизации, затронувшей сотрудников, отвечающих за ИБ, о наиболее сложных инцидентах кибербезопасности и подходах к работе с подрядчиками.

Михаил Абрамов, руководитель ИБ-управления ФНС России

ИБ-инцидентов, по словам руководителя ИБ-управления ФНС Михаила Абрамова, в ФНС огромное количество, и недоступность сервисов не самый страшный из них.

«Недоступность наших сервисов – это плохо, но это допустимые риски, которые мы можем принимать для того, чтобы сохранить возможность функционирования всей налоговой структуры. Для нас важнее получать информацию, так как мы являемся самым большим агрегатором данных, наша информация измеряется десятками петабайт», — объяснил он, выступая на форуме «Цифровые решения» 9 октября.

Наиболее популярным типом атак на ФНС являются DDoS, в день их мощность может достигать 600-650 гбит/с. «Мы хорошо с этим справляемся», — говорит Абрамов.

Продолжение ниже

Самая проблемная для ФНС история, по словам ИБ-руководителя – «это внутренний инсайд, это люди, которые либо по ошибке, либо намерено выводят информацию из контура. Если по ошибке – мы с этим работаем, у нас есть awareness-подходы, есть процедуры, по которым мы не позволяем сотрудникам выполнять ряд действий. А если это намеренная история, то достаточно сложно защищать внутренний периметр, когда твоя «юбка» исчисляется сотнями тысяч сотрудников, которые в режиме реального времени работают в одной системе».

Антифрод-систем для задач подобного масштаба, по мнению Абрамова, «в целом не так много, и они нацелены больше на транзакционный сегмент». В случае же ФНС злоумышленники занимаются продажей налоговой тайны в корыстных мотивах, так как «информация золотая», ей могут интересоваться и для конкурентной разведки, и для личной выгоды.

Говоря об ответственности за инциденты, Абрамов отметил, что она размыта между ИТ и ИБ.

«У нас не получается распределить ответственность и определить, кто виноват – приходится работать в связке. Ответственность достаточно размыта, так как наши подразделения по всей стране связаны тесной «юбкой», некоторые сотрудники выполняют совмещенную функцию – это может быть одновременно специалист ИТ-подразделения и информационной безопасности. Будем честными – везде проходит оптимизация, и у нас тоже, персонал сокращается, процессы надо автоматизировать, но людей не хватает. Нельзя сделать в каждом регионе по 100 айтишников и по 30 ибшников, такого быть не может. Соответственно, нам оставляют 50 человек, и они эти функции «шарят». В основном это все совмещено», — объяснил ИБ-руководитель ФНС.

Отдельно он остановился на подходах к работе с подрядчиками: «Мы ушли от модели SLA – доступность в процентах 99,98 это не особо важно. Мы перешли в модель «чек ту акт» от момента детектирования до полного закрытия инцидента, когда мы выявляем, сколько времени прошло с момента выявления до полного устранения».

Ролевая модель управления доступом (RBAC, Role-Based Access Control), по мнению Абрамова, «себя изжила давно», тогда как популярность набирает модель защиты в рамках нулевого доверия (Zero Trust): «Главное правило – мы должны всем коллегам дать минимально необходимое количество информации для работы, чтобы их должностные обязанности покрывались в полном объеме».

«Мы самостоятельно переформатируем и декомпозируем все наши бизнес процессы. Но поскольку их достаточное количество, есть нюансы, каким образом можно детерминировать необходимое количество данных для выполнения того или иного процесса, — добавил он. – И мы поняли, что нужно привлекать коллег из профильных подразделений, которые также как для разработки дают задания, которые потом можно переложить в техпроцесс».

Предоставление данных «в такой огромной инфраструктуре», по словам Абрамова, это достаточно сложно: «Ролевая модель меня напрягает, мы от нее страдаем. Ролей у нас несколько десятков тысяч и управлять ими было сложно. Это наследие предыдущей команды топорных убеждений. Благо, этого больше нет, и мы хотим полностью декомпозироваться и уйти в сценарный подход».

Подрядчиков у ФНС много – есть головные агрегаторы, а у них еще есть субподрядчики, объяснил спикер: «Предоставление им доступа зависит не только от наших правил, которые описаны и можно применять. Оно зависит от команды, от тех людей, которые хотят работать над этой историей. Можно все запретить, сделать VDI, отключить буферы, полностью ограничить их в изолированную среду. И они ничего не сделают. Но будем честными – не всегда экспертиза есть внутри, особенно когда у вас зарплата по 79-ФЗ. Многие подрядчики по специальным согласованиям получают доступ в инфраструктуру и это может быть фатально».

В связи с этим в ФНС разрабатывается подход, который дает возможность предоставления доступа с перетекающей экспертизой к сотрудникам ведомства. Подрядчики, по словам Абрамова, «могут быть центром экспертизы в рамках своей продукции, но рабочие руки – они у нас. Мы это закрываем митигирующим методом. Технических средств для такой практики практически не существует на рынке».


Кроме того, в ФНС планируют разделить контуры и сегменты пользователей – «у нас есть внешний котур, внутренний контур, сегмент пользовательский, сегмент подрядчиков, сегменты по регионам, все эти сегменты разделить – это большая работа, к которой нужно стремиться. Подрядчики в этом помогают. Надеюсь, что с течением продолжительного промежутка времени мы сможем этого добиться», — заключил Михаил Абрамов.